Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе. Бензин в формуле 1


Это интересно. Факты и цифры о Формуле 1

Много ли вам известно о болидах, которые участвуют в соревнованиях Формулы 1? Да, это быстрые и мощные средства передвижения. Но что именно находится под капотом такой машинки? И сколько понадобится времени и денег, чтобы создать хотя бы один поистине настоящий болид? Предлагаем вам ознакомиться с конкретными деталями.

Монокок: По номеру монокока идентифицируют автомобиль Формулы 1, поскольку все остальные узлы и агрегаты на нем съемные и заменяемые. За сезон гонщик меняет в среднем три монокока стоимостью примерно 115 000$ каждый. Итого за сезон только на монококи для одного пилота команды должны закладывать примерно 350 000$. Средняя температура в кабине 50 °C

Двигатель: Стоимость мотора - 163 148 $ Пробег не менее 1000 км. до переборки Срок жизни мотора – 1600-2000 км Каждую минуту мотор выделяет энергию в количестве 1750 кВт Двигатель V8 объемом 2.4 литра Развивает свыше 19 000 об/м. Средняя мощность около 850 л.с. Стоимость двигателей на сезон - 2 000 000$

Коробка передач: В машинах Формулы 1 использование автоматических коробок запрещено Используются полуавтоматические последовательные коробки передач Имеется 7 передних и 1 задняя передача Пилот переключает передачу за 1/100 секунды Стоимость одной семискоростной полуавтоматической коробки передач свыше 130 000$. Рассчитана на пробег 6000 км. На сезон хватает 10 коробок, включая тесты. В комплект входит несколько комплектов шестеренок. Стоимость коробок на сезон - 1 300 000$

Материалы: Стоимость материалов – 3 260 211 $ Болид состоит из 80 000 компонентов Вес машины – 550 кг Корпус сделан из карбона и сверх легких материалов

Топливный бак: Изготавливается из прорезиненной ткани, подкрепленной кевларом 12 литровый бак наполняется за 1 секунду Расход топлива – 75 л/100 км Имеет объем свыше 200 литров . 20 000$

Колеса: Стоимость колес – 40 010 $ На сезон требуется 40 комплектов колесных дисков Передние диски (без шин) весят около 4 кг, задние – 4,5 кг.

Колесная гайка: Алюминиевая, Стоимость каждой 110$, на сезон требуется примерно 500 штук. 55 000$

Дисковые тормоза: Каждый узел включает в себя: суппорт, диски и колодки. Стоимость такого узла 6000$. В течение сезона требуется 180 таких узлов. Температура на поверхности тормозных дисков достигает 1000 °C При скорости в 100 км/час требуется 1.4 секунды и 17 метров, чтобы полностью остановить машину 1 050 000$

Рычаги передней подвески: Изготовлены из титана и углепластика. На сезон требуется 20 комплектов по 100 000$. 2 000 000$

Сиденье пилота: Выполняется по индивидуальным меркам гонщика из углеволокна. В случаи аварии может быть удалено из кокпита вместе с пилотом. 2000$

Рулевое колесо: За сезон используется до 8 штук, стоимостью 40 000$ каждое. На рулевом колесе расположены клавиши переключения передач, а также прочие необходимые пилоту системы управления и контроля, кнопки бортовой радиосвязи и другие. Имеет 23 кнопки Контролирует более 120 разных функций Весит 1,3 кг Требуется 100 часов сборки на один руль. Руль вынимают при посадки и высадки пилота из болида 320 000$

Встроенная видеокамера: Камера вмонтирована в углепластиковый защитный корпус. Все расходы несет администрация Берни Эклстоуна, которой и принадлежит это оборудование. 140 000$

Выхлопная система: Каждый болид снабжается двумя стальными системами выхлопа по 13 000$ на ГП. Замена выхлопной системы разной конфигурации является элементом перенастройки болида. На сезон необходимо 54 комплекта. 700 000$

Заднее антикрыло: Изготавливается из углеволокна. За сезон расходуется около 15-ти таких узлов. Стоимость каждого 20 000$. 300 000$

Носовой обтекатель: Носовой обтекатель в сборе с передним антикрылом. Стоимость примерно 19 000$ каждый. За сезон обычно расходуется до 10 комплектов. 190 000$

Шины: Стоимость одной шины около 800$, на каждую гонку необходимо по 10 комплектов на машину, всего за сезон 760 штук. Срок жизни шин от 90 до 200 км в зависимости от состава Вместо воздуха, используется азот Смена шин составляет 3 секунды 608 000 $

Зеркала заднего вида: Зеркала изготавливаются из специального отражающего материала повышенной прочности Perspex, монтируются в корпус из углеволокна, поэтому их стоимость относительно мала, но на их аэродинамическую доводку тратятся тысячи долларов. 1200$

Радиаторы: По одному новому комплекту алюминиевых радиаторов устанавливается на каждую гонку. Стоимость каждого 11 000. Всего требуется около 20 комплектов. 220 000$

Рычаги задней подвески: Изготавливаются из титана и углепластика, каждый комплект стоит 120 000$. За сезон расходуется 20 таких комплектов. 2 400 000$

Электроника и электрооборудование: Электрический кабель, длиной 1 км соединяет 100 сенсоров и датчиков Все электронные системы болида. 4 000 000$

Днище: Изготавливается из углеволокна, однако технический регламент также требует установки под днищем доски скольжения из прессованной древесины. На каждом ГП используется несколько днищ с разным размещением балласта в них. 30 000$

Аэродинамика: Болид Формулы 1 имеет прижимную силу в 2500 кг Это в 4 раза больше, чем вес самой машины

Разгон до 100 км/час – Зависит от настройки самого болида, поверхности трассы и погодных условий. Но большинство болидов Формулы 1 способны разогнаться до 100 км/час за 1.9 сек !!! Это самый быстрый показатель для автомобилей на механической тяге. Чтобы достигнуть большего разгона, придется использовать реактивную тягу

Максимальная скорость составляет 340 км/час

Примерная стоимость всех затрат лишь на болиды составляет: 15 миллионов долларов.....

ru.motorsport.com

Всё, что горит. Как работает топливо и масло в Формуле 1

Все знают, чем отличаются мягкие шины Pirelli от сверхмягких, благодаря мучениям Ромена Грожана зрители легко назовут как минимум две марки гоночных тормозов, а Ferrari после провала в Японии сделала отличную антирекламу своему производителю свечей зажигания. Но откуда команды берут топливо и моторное масло? Пожалуй, лишь в случае с Ferrari не ошибется даже начинающий болельщик – Shell работает с этой командой уже 20 лет, а потому сочетание желтой раковины морского гребешка и черного жеребца уже въелось в наше подсознание.

За годы доминирования Mercedes болельщикам примелькался их титульный спонсор Petronas – хотя и тут связь с поставками топлива очевидна не для всех. Но остальные? С уходом дозаправок во время гонок тема бензина практически исчезла из повестки, и особенно непросто стало в этом году, когда сразу несколько команд поменяли поставщиков. Renault ушла от Total к BP/Castrol, к ним же переметнулся McLaren, от которого в свою очередь к Red Bull перешел ExxonMobil.

Бочки с топливом

Бочка с топливом

Фото: Эндрю Хан / LAT Images

Конечно, не совсем справедливо говорить, что горюче-смазочным материалам в Формуле 1 уделяют мало внимания. В этом году теме моторного масла отведена едва ли не главенствующая роль, но только со знаком минус. Запрещенная практика сжигания масла в цилиндрах мотора для кратковременного повышения мощности будоражит умы команд и FIA, хотя простым зрителям вряд ли она интересна настолько же, как, скажем, деградация резины, которую можно заметить невооруженным взглядом.

Сами производители с крайней неохотой говорят о пресловутом сжигании масла. Особенно ExxonMobil – поставщик команды Red Bull, которая в этом замечена как раз не была (наоборот, именно она и подняла эту тему).

«Теоретически, ты можешь нагреть порцию смазочных материалов до такого состояния, что она станет топливом, – объясняет технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки. – Но правила говорят, что топливо должно быть топливом, а смазочные материалы – смазочными материалами. Если кто-то это и делает, то с этим надо разбираться, ведь они не могут сами случайно начать гореть. Ты должен сделать что-то механически, чтобы это произошло. Нужно приложить к этому усилия, и если ты что-то такое делаешь, тебя можно поймать».

Технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки

Дэвид Цурусаки

Фото: Mobil 1 Media

Мы сидим с Дэвидом на втором этаже моторхоума Red Bull. Для него обстановка Гран При пока в новинку – хотя он уже давно связан с гонками, это первый сезон Дэвида в Формуле 1. Компания, на которую он работает, продвигает в чемпионате сразу три своих бренда: Mobil 1, Esso и Exxon – в зависимости от рынка, где проходит тот или иной этап.

С Red Bull американский производитель работает с начала года – машины этой команды используют двигатели Renault. При этом заводская команда Renault ездит на топливе BP/Castrol, поэтому вопрос о том, как в этом случае быть поставщикам смазочных материалов, неизбежен.

«У нас заключен контракт с Red Bull, но с Renault мы работаем напрямую, – говорит Дэвид. – Мы регулярно встречаемся с ними и в том числе обсуждаем будущий год.

Если команда вдруг решит сменить поставщика двигателей, скажем, в конце сезона – что ж, нам будет непросто, но мы будем работать с новыми партнерами. Ведь у нас контракт не с мотористом, а с Red Bull».

«К сожалению, никакой информации от Renault по поводу BP/Castrol мы не получаем, – добавляет технический советник ExxonMobil Майк Фрост. – Уверен, что ее не получают и наши конкуренты. В конце концов, мы все подписываем соглашение о неразглашении».

Если Цурусаки – это главный человек ExxonMobil на Гран При, то Фрост – самый незаменимый. В обычные дни он работает из офиса и занимается гоночной логистикой.

«Мы должны заранее спланировать все отправки нашей продукции на гонки, – говорит он. – Мы пакуем бочки с топливом и маслом и отдаем их DHL. Для дальних гонок, куда не доедут грузовики, у нас два варианта: отправить их воздухом или морем.

Авиаперевозки очень дорогие и довольно сложные для нас – ведь это не просто какой-то груз, а опасные материалы. Поэтому мы стараемся отправлять их морем, но из-за этого всё приходится делать сильно заранее. Из-за того, что продукция должна уйти с базы за 2-3 месяца до гонки, планировать приходится очень много». 

Технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки и технический советник ExxonMobil Майк Фрост

Дэвид Цурусаки и Майк Фрост

Фото: Mobil 1 Media

В дни Гран При офис Фроста находится на трассе – ему отведена узкая комнатка позади боксов Red Bull, куда не поместится даже стул. Работать в этой «полевой лаборатории» приходится стоя, но Майк не в обиде. «Когда я нахожусь на трассе, я слежу за всем, что происходит с нашей продукцией, – говорит он. – Если что-то идет не так, команда приходит именно ко мне. На мне две части: топливо и смазочные материалы».

Большую часть мобильной лаборатории Фроста занимают два прибора: спектрографический анализатор (на фотографии выше он синего цвета) и газовый хроматограф.

«Каждый раз, когда машина останавливается, я беру забор масла, – рассказывает Фрост. – Сколько бы раз за сессию она не заехала в боксы, мне нужно взять его, чтобы понять, как ведет себя двигатель.

Образец я помещаю в спектрографический анализатор, в котором два электрода образуют электрическую дугу. Дуга проходит через масло, и спектр, который в этот момент считывают передатчики, позволяет нам понять, какие вещества появились в масле после его использования в двигателе.

Если мы замечаем что-то не то на графиках, мы обращаемся к специалистам Renault, чтобы вместе понять, есть ли проблема. Иногда они видят что-то раньше нас, иногда я. Бывает, что по итогам этого анализа нам приходится определять, можно ли починить двигатель, или его уже пора списывать.

Этот анализ масла позволяет нам физически заглянуть внутрь двигателя и решить, какой из них самый надежный. Скажем, на трассе, где мощность не важна, команда может выбрать уже довольно сильно использованный мотор и не рисковать пробегом нового».

Тесты масла

Тесты масла

Фото: ExxonMobil

«Газовый хроматограф позволяет нам исследовать топливо, – продолжает Фрост. – Это как допинг-тест для атлетов. Мы сдаем FIA образец топлива заранее – они должны убедиться, что мы не добавляем в него новые компоненты. Мы обязаны воспроизводить состав с точностью, как отпечаток пальца – каждый раз.

Инспектор FIA может зайти в твой гараж в любой момент Гран При и взять образец. Если на их графике – а у FIA есть точно такая же аппаратура – появляется какой-то пик – неважно, в прибавке мощности или где-то еще, нас дисквалифицируют.

Однажды у нас была ситуация, когда мы поменяли в машине топливный насос, и в новом, с завода, остались калибровочные жидкости. Они смешались с топливом, и хотя никакого преимущества мы не получили, нас дисквалифицировали.

Дисквалификацию можно получить за самые невинные вещи. Моя работа состоит в том, чтобы этого не произошло».

В Red Bull ценят вклад своего поставщика, но не просто потому что у них есть контракт и хорошие отношения.

«Они помогают нам, причем очень быстро, – говорит главный инженер Red Bull Пол Монаган. – Например, на тестах у нас возникла проблема. Они развернули свою мобильную лабораторию, провели тесты, за ночь результаты были готовы и отправлены в Великобританию. Уже через несколько дней у нас был ответ на наш вопрос».

Главный инженер Red Bull Racing Пол Монаган

Пол Монаган

Фото: Mobil 1 Media

Кроме того, правильное топливо может дать команде неплохую прибавку. «Если трасса требовательна к двигателю, топливо на ней будет значить примерно одну десятую на круге, – говорит Пол. – В Монако эта цифра будет меньше, в Спа – больше. К тому же, характеристики горюче-смазочных материалов меняются по ходу всего сезона, и к концу года Mobil 1 улучшает наше время примерно на четверть секунды. Спасибо, нам это не помешает».

Цену такому продукту назвать сложно. Никто в компании эти цифры не озвучивает – но не из скрытности, а из-за того, что вряд ли кто-то об этом задумывался.

«Можно посчитать стоимость литра сырья, но потом к этому нужно прибавить стоимость времени инженеров, логистику, утилизацию, – говорит Цурусаки. – Получится в сто раз дороже.

Усилие, которое мы тратим на производство этого топлива, не сравнить с тем, что мы делаем для потребительского рынка. Я произвожу мало, но трачу на это очень много сил. К тому же, логистика стоит больше, чем то, что находится внутри в бочках. Ведь на каждую гонку мы привозим 60 бочек топлива по 20 галлонов (76 литров) каждая. Масла нужно намного меньше – всего пару бочек».

Бочки с топливом

Бочки с топливом

Фото: Sutton Motorsport Images

С точки зрения рекламы Формула 1 для производителей топлива и масел даже удобнее, чем для производителей машин, ведь технические характеристики горюче-смазочных материалов весьма близки к потребительским продуктам. И все же, традиционный вопрос «Можно ли залить гоночное топливо в обычную машину» ставит Цурусаки в тупик.

«Поедет ли дорожная машина после этого? Должна, – говорит он. – Не знаю, пробовал ли это кто-то. Но вообще дорожные машины проектируют с определенными характеристиками, и наш бензин может оказаться слишком мощным для этого двигателя. То есть, работать такая машина может быть и будет, но не долго.

Можно конечно и наоборот – залить дорожное топливо в гоночную машину. Но такой эксперимент будет просто деньгами на ветер, ведь это очень особенные моторы. С другой стороны, это ведь все равно воспламеняющаяся жидкость, так что работать двигатель вероятно будет».

И хотя производители любят упоминать, что жидкости в вашей машине почти такие же, как и в гоночной машине вашей любимой команды, производство этих двух видов продукции бесконечно далеко друг от друга.

Тесты масла

Тесты масла

Фото: ExxonMobil

«Возьмем моторное масло, – говорит Дэвид. – Если ты делаешь его для коммерческого рынка, перед тобой будет огромный список требований, которым надо соответствовать – в первую очередь, многочисленным экологическим стандартам. К тому же, тебе надо, чтобы твоим маслом могло пользоваться как можно больше машин. Поэтому от момента разработки до момента выхода на рынок уходит огромное количество времени.

В гоночной программе мы можем фокусироваться на конкретном моторе, на конкретном разбросе оборотов, на конкретной температуре. При этом производство намного сложнее, ведь ты можешь использовать экзотическое сырье, которое еще не поступило на рынок – что-то, что только вышло из лаборатории. С точки зрения массового производства цена была бы огромной, но нам не нужно об этом волноваться».

«Когда я говорил про то, что наше топливо должно воспроизводиться с точностью, как отпечаток пальца, я не шутил, – добавляет Фрост. – Дорожное топливо вообще ничего общего с этим не имеет. В нем слишком много компонентов, ведь ему надо соответствовать всем нормам. Для нас эти дополнительные 20-30 лишних компонентов просто невозможны. Нам надо делать очень четкий продукт, который легко контролировать».

Штаб-квартира ExxonMobil в Хьюстоне

Штаб-квартира ExxonMobil в Хьюстоне

Фото: Mobil 1 Media

При этом внутри компании стараются поощрять инженеров работой в Формуле 1 – специалисты, занятые в программе создания масла, половину своего времени работают над дорожной техникой, а половину – над гоночной.

«Каждый из них, кто хоть немного поработал в Ф1, до сих пор считает себя частью команды – даже если давно перешел на другую позицию, – говорит Дэвид. – Для молодого инженера это большое дело – даже если ему предстоит всего лишь заниматься логистикой.

Только представьте: обычно мы работаем над новым массовым продуктом год перед тем, как запустить его в производство. В Формуле 1 же все иначе. Мы можем придумать новое моторное масло, тут же его протестировать и отправить на гонку, которую в ближайшие выходные можно увидеть по телевизору.

Поэтому парни в наших цехах невероятно любят Формулу 1 и очень хотят быть причастными к ней. Я уверяю, что даже если у себя в США им придется встать в шесть утра, они все равно будут смотреть гонку. И постоянно слать мне сообщения: "Что случилось? А сейчас?"

Энтузиазм наших инженеров необычаен».

ru.motorsport.com

Всё, что горит. Как работает топливо и масло в Формуле 1

Машина Ф1 состоит из множества элементов, причем без некоторых из них она даже не сдвинется с места. Но если каким-то составляющим повезло быть на виду фанатов, то другие не просто скрыты от глаз, но незаслуженно воспринимаются как скучная данность.

Все знают, чем отличаются мягкие шины Pirelli от сверхмягких, благодаря мучениям Ромена Грожана зрители легко назовут как минимум две марки гоночных тормозов, а Ferrari после провала в Японии сделала отличную антирекламу своему производителю свечей зажигания. Но откуда команды берут топливо и моторное масло? Пожалуй, лишь в случае с Ferrari не ошибется даже начинающий болельщик – Shell работает с этой командой уже 20 лет, а потому сочетание желтой раковины морского гребешка и черного жеребца уже въелось в наше подсознание.

За годы доминирования Mercedes болельщикам примелькался их титульный спонсор Petronas – хотя и тут связь с поставками топлива очевидна не для всех. Но остальные? С уходом дозаправок во время гонок тема бензина практически исчезла из повестки, и особенно непросто стало в этом году, когда сразу несколько команд поменяли поставщиков. Renault ушла от Total к BP/Castrol, к ним же переметнулся McLaren, от которого в свою очередь к Red Bull перешел ExxonMobil.

Бочки с топливом

Бочка с топливом

Фото: Эндрю Хан / LAT Images

Конечно, не совсем справедливо говорить, что горюче-смазочным материалам в Формуле 1 уделяют мало внимания. В этом году теме моторного масла отведена едва ли не главенствующая роль, но только со знаком минус. Запрещенная практика сжигания масла в цилиндрах мотора для кратковременного повышения мощности будоражит умы команд и FIA, хотя простым зрителям вряд ли она интересна настолько же, как, скажем, деградация резины, которую можно заметить невооруженным взглядом.

Сами производители с крайней неохотой говорят о пресловутом сжигании масла. Особенно ExxonMobil – поставщик команды Red Bull, которая в этом замечена как раз не была (наоборот, именно она и подняла эту тему).

«Теоретически, ты можешь нагреть порцию смазочных материалов до такого состояния, что она станет топливом, – объясняет технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки. – Но правила говорят, что топливо должно быть топливом, а смазочные материалы – смазочными материалами. Если кто-то это и делает, то с этим надо разбираться, ведь они не могут сами случайно начать гореть. Ты должен сделать что-то механически, чтобы это произошло. Нужно приложить к этому усилия, и если ты что-то такое делаешь, тебя можно поймать».

Технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки

Дэвид Цурусаки

Фото: Mobil 1 Media

Мы сидим с Дэвидом на втором этаже моторхоума Red Bull. Для него обстановка Гран При пока в новинку – хотя он уже давно связан с гонками, это первый сезон Дэвида в Формуле 1. Компания, на которую он работает, продвигает в чемпионате сразу три своих бренда: Mobil 1, Esso и Exxon – в зависимости от рынка, где проходит тот или иной этап.

С Red Bull американский производитель работает с начала года – машины этой команды используют двигатели Renault. При этом заводская команда Renault ездит на топливе BP/Castrol, поэтому вопрос о том, как в этом случае быть поставщикам смазочных материалов, неизбежен.

«У нас заключен контракт с Red Bull, но с Renault мы работаем напрямую, – говорит Дэвид. – Мы регулярно встречаемся с ними и в том числе обсуждаем будущий год.

Если команда вдруг решит сменить поставщика двигателей, скажем, в конце сезона – что ж, нам будет непросто, но мы будем работать с новыми партнерами. Ведь у нас контракт не с мотористом, а с Red Bull».

«К сожалению, никакой информации от Renault по поводу BP/Castrol мы не получаем, – добавляет технический советник ExxonMobil Майк Фрост. – Уверен, что ее не получают и наши конкуренты. В конце концов, мы все подписываем соглашение о неразглашении».

Если Цурусаки – это главный человек ExxonMobil на Гран При, то Фрост – самый незаменимый. В обычные дни он работает из офиса и занимается гоночной логистикой.

«Мы должны заранее спланировать все отправки нашей продукции на гонки, – говорит он. – Мы пакуем бочки с топливом и маслом и отдаем их DHL. Для дальних гонок, куда не доедут грузовики, у нас два варианта: отправить их воздухом или морем.

Авиаперевозки очень дорогие и довольно сложные для нас – ведь это не просто какой-то груз, а опасные материалы. Поэтому мы стараемся отправлять их морем, но из-за этого всё приходится делать сильно заранее. Из-за того, что продукция должна уйти с базы за 2-3 месяца до гонки, планировать приходится очень много». 

Технологический менеджер автоспортивного отдела ExxonMobil Дэвид Цурусаки и технический советник ExxonMobil Майк Фрост

Дэвид Цурусаки и Майк Фрост

Фото: Mobil 1 Media

В дни Гран При офис Фроста находится на трассе – ему отведена узкая комнатка позади боксов Red Bull, куда не поместится даже стул. Работать в этой «полевой лаборатории» приходится стоя, но Майк не в обиде. «Когда я нахожусь на трассе, я слежу за всем, что происходит с нашей продукцией, – говорит он. – Если что-то идет не так, команда приходит именно ко мне. На мне две части: топливо и смазочные материалы».

Большую часть мобильной лаборатории Фроста занимают два прибора: спектрографический анализатор (на фотографии выше он синего цвета) и газовый хроматограф.

«Каждый раз, когда машина останавливается, я беру забор масла, – рассказывает Фрост. – Сколько бы раз за сессию она не заехала в боксы, мне нужно взять его, чтобы понять, как ведет себя двигатель.

Образец я помещаю в спектрографический анализатор, в котором два электрода образуют электрическую дугу. Дуга проходит через масло, и спектр, который в этот момент считывают передатчики, позволяет нам понять, какие вещества появились в масле после его использования в двигателе.

Если мы замечаем что-то не то на графиках, мы обращаемся к специалистам Renault, чтобы вместе понять, есть ли проблема. Иногда они видят что-то раньше нас, иногда я. Бывает, что по итогам этого анализа нам приходится определять, можно ли починить двигатель, или его уже пора списывать.

Этот анализ масла позволяет нам физически заглянуть внутрь двигателя и решить, какой из них самый надежный. Скажем, на трассе, где мощность не важна, команда может выбрать уже довольно сильно использованный мотор и не рисковать пробегом нового».

Тесты масла

Тесты масла

Фото: ExxonMobil

«Газовый хроматограф позволяет нам исследовать топливо, – продолжает Фрост. – Это как допинг-тест для атлетов. Мы сдаем FIA образец топлива заранее – они должны убедиться, что мы не добавляем в него новые компоненты. Мы обязаны воспроизводить состав с точностью, как отпечаток пальца – каждый раз.

Инспектор FIA может зайти в твой гараж в любой момент Гран При и взять образец. Если на их графике – а у FIA есть точно такая же аппаратура – появляется какой-то пик – неважно, в прибавке мощности или где-то еще, нас дисквалифицируют.

Однажды у нас была ситуация, когда мы поменяли в машине топливный насос, и в новом, с завода, остались калибровочные жидкости. Они смешались с топливом, и хотя никакого преимущества мы не получили, нас дисквалифицировали.

Дисквалификацию можно получить за самые невинные вещи. Моя работа состоит в том, чтобы этого не произошло».

В Red Bull ценят вклад своего поставщика, но не просто потому что у них есть контракт и хорошие отношения.

«Они помогают нам, причем очень быстро, – говорит главный инженер Red Bull Пол Монаган. – Например, на тестах у нас возникла проблема. Они развернули свою мобильную лабораторию, провели тесты, за ночь результаты были готовы и отправлены в Великобританию. Уже через несколько дней у нас был ответ на наш вопрос».

Главный инженер Red Bull Racing Пол Монаган

Пол Монаган

Фото: Mobil 1 Media

Кроме того, правильное топливо может дать команде неплохую прибавку. «Если трасса требовательна к двигателю, топливо на ней будет значить примерно одну десятую на круге, – говорит Пол. – В Монако эта цифра будет меньше, в Спа – больше. К тому же, характеристики горюче-смазочных материалов меняются по ходу всего сезона, и к концу года Mobil 1 улучшает наше время примерно на четверть секунды. Спасибо, нам это не помешает».

Цену такому продукту назвать сложно. Никто в компании эти цифры не озвучивает – но не из скрытности, а из-за того, что вряд ли кто-то об этом задумывался.

«Можно посчитать стоимость литра сырья, но потом к этому нужно прибавить стоимость времени инженеров, логистику, утилизацию, – говорит Цурусаки. – Получится в сто раз дороже.

Усилие, которое мы тратим на производство этого топлива, не сравнить с тем, что мы делаем для потребительского рынка. Я произвожу мало, но трачу на это очень много сил. К тому же, логистика стоит больше, чем то, что находится внутри в бочках. Ведь на каждую гонку мы привозим 60 бочек топлива по 20 галлонов (76 литров) каждая. Масла нужно намного меньше – всего пару бочек».

Бочки с топливом

Бочки с топливом

Фото: Sutton Motorsport Images

С точки зрения рекламы Формула 1 для производителей топлива и масел даже удобнее, чем для производителей машин, ведь технические характеристики горюче-смазочных материалов весьма близки к потребительским продуктам. И все же, традиционный вопрос «Можно ли залить гоночное топливо в обычную машину» ставит Цурусаки в тупик.

«Поедет ли дорожная машина после этого? Должна, – говорит он. – Не знаю, пробовал ли это кто-то. Но вообще дорожные машины проектируют с определенными характеристиками, и наш бензин может оказаться слишком мощным для этого двигателя. То есть, работать такая машина может быть и будет, но не долго.

Можно конечно и наоборот – залить дорожное топливо в гоночную машину. Но такой эксперимент будет просто деньгами на ветер, ведь это очень особенные моторы. С другой стороны, это ведь все равно воспламеняющаяся жидкость, так что работать двигатель вероятно будет».

И хотя производители любят упоминать, что жидкости в вашей машине почти такие же, как и в гоночной машине вашей любимой команды, производство этих двух видов продукции бесконечно далеко друг от друга.

Тесты масла

Тесты масла

Фото: ExxonMobil

«Возьмем моторное масло, – говорит Дэвид. – Если ты делаешь его для коммерческого рынка, перед тобой будет огромный список требований, которым надо соответствовать – в первую очередь, многочисленным экологическим стандартам. К тому же, тебе надо, чтобы твоим маслом могло пользоваться как можно больше машин. Поэтому от момента разработки до момента выхода на рынок уходит огромное количество времени.

В гоночной программе мы можем фокусироваться на конкретном моторе, на конкретном разбросе оборотов, на конкретной температуре. При этом производство намного сложнее, ведь ты можешь использовать экзотическое сырье, которое еще не поступило на рынок – что-то, что только вышло из лаборатории. С точки зрения массового производства цена была бы огромной, но нам не нужно об этом волноваться».

«Когда я говорил про то, что наше топливо должно воспроизводиться с точностью, как отпечаток пальца, я не шутил, – добавляет Фрост. – Дорожное топливо вообще ничего общего с этим не имеет. В нем слишком много компонентов, ведь ему надо соответствовать всем нормам. Для нас эти дополнительные 20-30 лишних компонентов просто невозможны. Нам надо делать очень четкий продукт, который легко контролировать».

Штаб-квартира ExxonMobil в Хьюстоне

Штаб-квартира ExxonMobil в Хьюстоне

Фото: Mobil 1 Media

При этом внутри компании стараются поощрять инженеров работой в Формуле 1 – специалисты, занятые в программе создания масла, половину своего времени работают над дорожной техникой, а половину – над гоночной.

«Каждый из них, кто хоть немного поработал в Ф1, до сих пор считает себя частью команды – даже если давно перешел на другую позицию, – говорит Дэвид. – Для молодого инженера это большое дело – даже если ему предстоит всего лишь заниматься логистикой.

Только представьте: обычно мы работаем над новым массовым продуктом год перед тем, как запустить его в производство. В Формуле 1 же все иначе. Мы можем придумать новое моторное масло, тут же его протестировать и отправить на гонку, которую в ближайшие выходные можно увидеть по телевизору.

Поэтому парни в наших цехах невероятно любят Формулу 1 и очень хотят быть причастными к ней. Я уверяю, что даже если у себя в США им придется встать в шесть утра, они все равно будут смотреть гонку. И постоянно слать мне сообщения: "Что случилось? А сейчас?"

Энтузиазм наших инженеров необычаен».

ru3.motorsport.com

Топливо в «Формуле-1» на 99 процентов состоит из обычного бензина. Но стоит намного дороже - АвтоМото дайджест - Блоги

Эффект того стоит.

Технический регламент «Формулы-1» четко определяет состав жидкости, на которой работают болиды — она на 99 процентов должна состоять из обычного высокооктанового бензина. По идее, в гражданскую машину можно залить немного спортивного топлива — и она поедет (правда, недолго, ведь ее двигатель не рассчитан на повышенную мощность). То же самое произойдет, если «угостить» творение гоночных конструкторов тривиальным АИ-95: техника сдвинется с места, но скорость будет далеко не чемпионской.

Но 1 процент различий вместе с ориентированием под определенный тип техники разительно влияет на поведение автомобиля. Часто разница между несколькими видами гоночного топлива составляет примерно 0,5 на круге — чего уж говорить про сравнения с привычным горючим с АЗС? Потому и стоит иногда бензин для болидов «Формулы-1» огромные суммы, и разрабатывают огнеопасные смеси с не меньшим тщанием, что и сами машины.

Высокооктановые эксклюзивы

Команды с небольшими бюджетами вроде «Форс-Индии» или «Хааса» обычно закупают топливо и смазочные материалы у крупных нефтеперерабатывающих компаний из премиального каталога, но у конюшен-гигантов процесс приобретения горючего отличается. Богатые и крупные коллективов заключают рекламно-партнерские контракты с самыми заметными игроками на рынке.

Так «Феррари» в данный момент сотрудничает с американо-нидерландской компанией Shell, «Мерседес» уже несколько лет в альянсе с малайзийцами из Petronas, «Рено» давно работает вместе с Castrol/BP, «Ред Булл» обвешан наклейками Exxon Mobil, а «Макларен» недавно подписал соглашение с бразильцами из Petrobras.

Суть договора с производителями нефтепродуктов заключается не только в официальном брендировании всех горючих и смазочных материалов. Компании из своего штата формируют настоящие лаборатории из 50-70 человек, занимающиеся исключительно обслуживанием партнера из «Формулы-1».

Они ведут постоянную работу с разрешенным к изменению процентом состава, экспериментируют с разными смесями и выводят оптимальные присадки для горючего под температурные особенности треков, конструктивные преимущества двигателей и даже пожелания пилотов. Каждый сотрудник подписывает жесткий договор о неразглашении, да и сами производители нефтепродуктов не продадут эксклюзивную горючую формулу конкурентам ни за какие деньги.

Чем занимаются «нефтяные» люди в «Ф-1»

5-7 человек формируют специальную спецбригаду, колесящую по Гран-при в специальном моторхоуме, напоминающем передвижную лабораторию по прозвищу «масляный прицеп». Они приезжают на трассу за пять дней до Гран-при и проверяют правильность поставок горючих материалов.

Но главная задача бригады – неустанно следить за составами топлива и смазочных материалов, для чего они за один уик-энд берут более 40 проб в том числе из отработанных жидкостей. Работа по сверке крайне важна, ведь если горючие смеси из болида не совпадут по своим свойствам с заявленными, то пилота ждет дисквалификация.

Каждая команда щедро инвестирует в подобный трейлер или оговаривает его наличие при заключении контракта с партнером: например, моторхоум «Шелл-Феррари» оценивается в целых семь миллионов евро.

Остальная «нефтяная» бригада, приписанная к конюшне «Формулы-1», не прекращает разработку новых химических составов круглый год. Исследования и производство проходят в специальных отдельных лабораториях в условиях строгой секретности — и новые присадки никогда не цедят сразу литрами. Обычно сперва небольшой объем продукта тестируют на миниатюрном моноцилиндровом моторе актуальной спецификации, а затем при успешных результатах новый сорт отправляют в команду, где его заправляют в два стендовых двигателя и гоняют 8 тысяч километров.

Если команду устраивают свойства бензина, то уже затем его производят ограниченными партиями по 3600 литров и транспортируют на частном грузовом самолете к месту Гран-при. Всего же на разработку одного вида топлива уходит от двух до трех с половиной месяцев — например, «Феррари» за 2015 год сменила как минимум целых пять различных версий продукции Shell.

Одним из главных аспектов улучшения бензина является не только октановое число или горючие свойства, но и плотность. Она напрямую влияет на массу, и потому при снижении хотя бы на 7,5 процентов (при среднем исходном показателе в 775 кг/м3) болид поедет быстрее аж на 0,25 секунды с круга. В целом специалист компании Shell Алан Вардл признает возможность увеличения отдачи от силовой установки на целых 25 процентов лишь благодаря правильному подбору топливных и смазочных составов.

Огромные затраты

Судя по инсайдам из мира технологичных альянсов, самый большой бюджет на «Формулу-1» закладывает американский партнер «Ред Булл» Exxon Mobil. Его затраты оцениваются почти в 300 миллионов долларов в год — расходы Shell на сотрудничество с «Феррари» и вдвое меньше, если верит слухам. Видимо, именно за счет масштабной работы над топливом «быки» и умудряются иногда побеждать «Мерседес» и «Феррари», несмотря на средний по мощности и надежности двигатель «Рено».

Конечно же, гоночные команды не возмещают все затраты в полном объеме. Обычно их альянс с нефтеперерабатывающими корпорациями основан на рекламно-бартерной основе: конюшни размещают где только можно (в первую очередь на болидах) партнерскую символику и всячески помогают в продвижении производителя бензина.

Некоторую часть в зависимости от условий договора команды все же погашают, но остальные расходы нефтяников засчитываются как спонсорская помощь. Еще сюда же входят затраты и на маркетинговую активацию сотрудничества (она может быть разной — например, производство совместных короткометражек, как было у «Макларена» и Mobil 1 в 2013 году).

Самые бедные команды тратят на максимально обогащенное стоковое топливо основных партнеров заводских команд около полмиллиона долларов (на весь сезон), однако самые крутые эксклюзивы, производимые для гигантов «Формулы-1», с учетом затрат на разработку могут стоить во много раз дороже — просто их оплачивают нефтяные компании. Так что, возможно, именно различия в уровне топлива создают внушительную разницу между заводскими и клиентскими командами, а не полумифические «недостаточно мощные спецификации поставляемых двигателей».

В «Формуле-1» завершились тесты. Гонщики «Феррари» побили рекорд трассы

Фото: REUTERS/Eugene Hoshiko/Pool; twitter.com/bp_uk; globallookpress.com/Sutton Motorsports (3,4)

ua.tribuna.com

Стратегия команд: как беречь топливо и зачем это делать?

В условиях отмены дозаправок команды Формулы 1 вынуждены очень точно дозировать количество топлива, которое заливается в баки перед гонкой. Об особенностях этого процесса рассказывает журналист Джеймс Аллен.

Джеймс Аллен: "По стандартам 2010 года гонка в Турции складывалась вполне обычно, вплоть до того момента, когда столкнулись напарники по Red Bull. Эта авария стала следствием решения о переходе одного из гонщиков в режим экономии топлива – этот фактор, похоже, становится критически важным в борьбе, и случай с Red Bull приводит нас к весьма любопытным выводам.

Теперь мы гораздо больше знаем о том, как команды контролируют количество топлива в баках по ходу дистанции, насколько мал его запас, и как близко все подходят к тому, чтобы под конец гонки остановиться на обочине с пустым баком.

Авария произошла прежде всего потому, что на 40-м круге Феттель получил ощутимое преимущество в скорости, которое он использовал, пытаясь совершить обгон. По словам команды, это произошло из-за того, что он смог сэкономить бензин по ходу гонки, в то время как Уэбберу пришлось перевести мотор на режим уменьшенного потребления. Давайте посмотрим, что делают команды, и разберемся, как Феттель смог что-то сберечь.

Начнём с того, что состояние стамбульской трассы внесло ощутимый вклад в повышенный расход топлива во время гонки. После жары во время тренировок температура снизилась, асфальт покрылся заметным слоем резины и машины смогли ехать быстрее. Каждые полсекунды улучшения времени на круге требуют 1% дополнительного топлива – около полутора килограмм за всю дистанцию. Уже это показывает, с какой точностью требуется произвести расчеты.

Феттель смог к 40-му кругу сберечь в общей сложности килограмм, столь значительное количество говорит о том, что атаку на Уэббера он заранее планировал провести в тот момент, когда тому уже придется экономить бензин.

На стамбульской трассе, за счет топлива, расходуемого по ходу одного круга, гонщик может прибавить 0,08 секунды. Таким образом, только сэкономленный бензин делал Феттеля на 0,05 секунды медленнее. Но куда важнее то, что Уэббер к тому моменту уже перевел мотор в экономичный режим.

У каждой команды есть «идеальная смесь» для первой части гонки, до пит-стопа. Она используется, чтобы как можно лучше стартовать и оторваться от преследователей. Конечно, в это время надо следить за состоянием шин, но так поступают все команды.

После пит-стопа, когда положение пилота в гонке более или менее определено, наступает момент перехода в режим экономии. Смесь обедняется всё больше и больше до самого клетчатого флага, при этом ясности с итоговым результатом тоже прибавляется. Есть возможность чуть прибавить мощность мотора, если возникнет необходимость - этим занимается специальная компьютерная программа, но большая часть управления возложена на пилота.

Если он перейдет в режим 3%-ной экономии, то будет терять около 0,1 секунды с круга. Есть и более экономный режим, позволяющий оставить про запас уже 6% бензина, но в этом случае снижаются обороты, что приводит к потере 0,3 секунды.

Заявление, сделанное Red Bull в понедельник, гласит, что Уэббер в момент аварии проходил круги на 0,18 секунды медленнее, чем мог бы в оптимальном режиме, но при этом двигатель на его машине раскручивался до максимальных оборотов.

Давайте предположим, что именно такой и была разница между двумя гонщиками на 40-м круге. Что в этом случае можно сказать о максимальных скоростях Феттеля и Уэббера на задней прямой?

На двух первых секторах этого круга Себастьян показывал на 7 км/ч большую скорость на прямых, но по времени оказался всего на 0,1 быстрее напарника. Для немца это не предел – на 38-м круге он проехал те же два сектора на 0,2 секунды быстрее, а на 39-м пара гонщиков ехала примерно в равном темпе – именно тогда Уэббер по радио попросил команду, чтобы Феттель сбросил скорость. Скорость Марка и его способность прибавить говорят о том, что к тому моменту задние шины RB6 ещё не были так сильно изношены, как предполагают некоторые.

Мне кажется, что Феттель самостоятельно решился на маневр – он уступил в квалификации из-за поломки машины, и выбрал стратегию, позволяющую проехать «золотой» круг – атаковать Уэббера, когда он уже будет вынужден экономить топливо. Если это действительно так, то команда должна была санкционировать выбор гонщика при разработке стратегии. Возможно, они чувствовали себя виноватыми после субботней поломки.

Это приводит нас к вопросу о прозрачности отношений между напарниками. Стоит ли в упорном споре за титул давать пилоту, который хуже выступил в квалификации, шанс поспорить за победу? Или же команде нужно в первую очередь думать о максимальном количестве очков – независимо от того, кто конкретно одержит победу?

Авария вскрыла во всех подробностях топливные стратегии команд – и теперь будет интересно взглянуть, какую тактику станут выбирать пилоты, особенно когда речь идет о противостоянии между напарниками".

www.f1news.ru

болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе

Не все знают, что по регламенту «Королевских гонок» команды Формулы-1 не могут использовать бензин, который отличается от обычного «гражданского» топлива наличием специальных веществ, увеличивающих октановое число. Другими словами, современный гоночный автомобиль можно заправить топливом из обычной заправочной станции и выпустить его на трек. Но здесь есть свои нюансы, в которых постарался разобраться специальный корреспондент портала Car.ru, посетивший мобильную лабораторию Shell на одном из этапов самых пристежных автомобильных гонок в мире.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе

Смотреть все фото новости >>

Если заглянуть в историю первых восьми лет проведения Formula 1 с 1950 по 1957 год, то в то время не существовало вообще никаких ограничений по выбору и использованию топлива и смазочных материалов. Гоночные болиды заправлялись «адской» смесью из бензина, метанола, авиационного керосина, ацетона, нитробензола и различных присадок. Этот «коктейль» получался настолько агрессивный, что разъедал отдельные детали двигателя гоночного болида и чтобы избежать подобных происшествий, механикам приходилось промывать силовой агрегат обычным бензином после каждой гонки.

Начиная с 1958 года, команды Formula 1 перешли на использование авиационного топлива с октановым числом 130. И только в 1961 году был взят курс на применение бензина, по своим основным свойствам похожим на «гражданское» топливо. Однако регламент FIA не ограничивал применение присадок, в результате чего гоночный бензин получался очень дорогой (по 400 долларов США за литр). Тем не менее он по-прежнему сильно отличался от того, что можно залить на обычной заправочной станции.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 2

В результате дальнейшего развития регламента FIA бензин в болидах Formula 1 сейчас практически полностью соответствует обыкновенному дорожному топливу, октановое число которого находится в пределах от 95 то 102. Получается, что если в гоночный автомобиль залить, к примеру, Shell V-Power или Shell V-power Racing, которые можно найти на большинстве заправочных станций англо-голландского концерна, болид сможет спокойно участвовать в гонках.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 3

Берни Экклстоун (президент Formula One Management и Formula One Administration) с собеседником

Однако здесь есть тот самый нюанс, который был заявлен в самой начале статьи. Дело в том, что гоночное топливо все-таки отличается от «гражданского», но всего лишь на 1%. Но этот один процент, в случае с командой Ferrari и их партнером Shell, увеличивает эффективность работы силовой установки сразу на 25%. Как это возможно без применения дополнительных секретных веществ? А это уже, друзья мои, высокая инженерная мысль. И очень секретные инновационные технические наработки.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 4

Но я, как человек сомневающийся, решил узнать у тестового пилота команды Ferrari, известного испанского гонщика Марка Жене, ощущается ли на практике прирост мощности двигателя на бензине 2016 года по сравнению с прошлогодним топливом. «Произошло небольшое увеличение тяги как на нижних, так и на высоких оборотах - говорит пилот - и даже прибавка в 5 л. с. ощущается физически. В конечном итоге, это сказывается на финальных результатах».

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 5

Тест-пилот команды Ferrari Марк Жене

Вот интересно, что можно изменить в одном проценте топлива, чтобы получить пусть и небольшую, но прибавку в мощности двигателя? Боюсь, ответ я не смогу найти. Только скажу, что над несколькими дополнительными лошадиными силами в компании «Шелл» работают более 50 человек, которые за прошлый год создали 5 модификаций топлива. Все они трудятся для команды Ferrari, чтобы звезды Formula 1 Себастьян Феттель и Кими Райкконен занимали самые высокие места на каждом этапе «Королевских гонок».

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 6

«А что если, как в легкой атлетике, перед гонкой незаметно добавить в топливо допинг, поедет ли машина быстрее?», - спрашиваю я у одного из двух специалистов мобильной лаборатории Shell, которая перемещается вслед за командой Ferrari по всем этапам соревнований. «Это невозможно - отвечает инженер - ведь представитель FIA может в любой момент взять пробу топлива, и, если состав бензина будет хоть немного отличаться от того, что мы заявили в начале сезона, пилота сразу снимут с соревнований. Поэтому мы здесь, в мобильной лаборатории, постоянно контролируем состояние топлива, чтобы ни на каком этапе (от транспортировки и до сжигания его в двигателе) состав бензина не менялся».

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 7

«Вот, к примеру, в этой баночке находится топливо из болида Себастьяна Феттеля, которое мы взяли сразу после свободной практики, и теперь нам нужно сделать его спектральный анализ, чтобы убедиться в том, что бензин полностью соответствует заявленным ранее параметрам», - говорит эксперт компании Shell. В результате нехитрых манипуляций со специальным оборудованием на экране компьютера высвечивается спектральный «график бензина». «Сопоставив данные этой пробы и бензина, который был заявлен в начале сезона, мы видим, что никаких отклонений от оригинала нет», - резюмирует инженер.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 8

Такому же тщательному анализу подвергается и моторное масло, но, в отличие от бензина, никаких требований FIA к нему нет. Главное, чтобы оно отработало 4000 километров (продолжительность жизни двигателя на болиде Formula 1). Поскольку моторное масло должно выдерживать высокие нагрузки на пределе детонации двигателя, очень важно постоянно отслеживать его качество.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычном топливе 9

Для оценки состояния моторного масла в мобильной лаборатории «Шелл» есть устройство, похожее на небольшой духовой шкаф, в котором происходит сжигание продукта. Впоследствии, на основании полученного газообразного вещества происходит оценка состояния смазочного материала. Один из коллег журналистов, присутствующих вместе со мной в мобильной лаборатории «Шелл», рассказал, что в институте, где он учился, подобное устройство занимает пол комнаты, а здесь это все предельно компактного размера.

Пилот Ferrari: болид Формулы-1 может ездить на обычн

car.ru

Тандем: что заливают в болиды F1

На трассе Хунгароринг — Ferrari Racing Days. Выставка автомобилей из клубов владельцев Ferrari, тест-драйвы, демонстрационные заезды «коллекционных» болидов «Формулы-1», звездные гости… и, конечно же, гонки. Но это лишь вершина айсберга, много интересного остается за кулисами

текст: Станислав Шустицкий  /  фото: Shell  /  25.08.2015

На всех гонках, где применяются топливо и масла Shell, есть и мобильная лаборатория

Я имею в виду работу технических специалистов. Не инженеров и механиков гоночных команд, а специалистов «сопутствующих дисциплин», которые, как правило, остаются за кадром. Хотя их вклад в победу трудно переоценить. Потому здесь и ценится сотрудничество, проверенное не просто годами, а десятилетиями. Такое, как совместная работа компаний Shell и Ferrari, которая началась еще в 1930-е годы. В первых серийных автомобилях Ferrari, сошедших с конвейера завода в Маранелло, использовались топливо и смазочные материалы Shell. Но одна из самых ярких страниц этого сотрудничества началась в 1950 году, когда стартовал чемпионат мира в классе автомобилей «Формула-1». И уже в 1951-м Хосе Фройлан Гонсалес за рулем Ferrari 375 одержал победу в Гран-при Великобритании, прервав тем самым гегемонию Alfa Romeo. А уже на следующий год Альберто Аскари, выступая на Ferrari 500, завоевал титул чемпиона мира. С тех пор технический регламент «Формулы-1» кардинально менялся восемь раз, и каждый раз разработчикам Shell требовалась серьезная адаптация топлива и смазочных материалов к новым агрегатам. И это не считая постоянной работы по оптимизации продуктов. Может показаться, что для Shell работа в «Формуле-1» — чисто маркетинговый ход, демонстрация того, что компания обладает самыми современными технологиями. Но в Shell с подобным мнением решительно не согласны. Здесь твердо уверены, что те продукты, которые произведены для гонок и испытаны в самых жестких условиях, являются весьма близкими прототипами продуктов «гражданских». И это действительно так. К примеру, топливо Shell V-Power, которое вы приобретаете на обычных АЗС, на 99 % соответствует тому, которым заправляют Ferrari на гоночной трассе. Это обусловлено техническими требованиями Международной автомобильной федерации, гласящими, что гоночное топливо должно состоять из тех же компонентов, которые входят в состав коммерческого топлива. И если вернуться к гонкам «Формулы-1», то перед началом сезона технические комиссары FIA получают от команд образцы топлива, которое они намерены использовать. Своеобразный генетический код. Менять топливо нельзя, и его образцы, которые представители FIA берут из баков болидов на каждом Гран-при, должны в точности соответствовать тем самым заявленным образцам. Поэтому в течение гоночного уикенда инженеры Shell постоянно тестируют топливо на его соответствие контрольным образцам, ибо обнаруженное техническими комиссарами несоответствие однозначно приведет к дисквалификации команды.

С помощью хроматографа определяется соответствие используемого топлива

Добро пожаловать в мобильную лабораторию Shell, которая присутствует на всех трассах, где проходят гонки автомобилей Ferrari, включая и Гран-при «Формулы-1». Сравнение контрольного и реального образцов происходит следующим образом. Небольшое количество топлива помещается в заполненную гелием (газом-носителем) трубку, после чего она помещается в хроматограф, наполненный специальным составом. Принцип работы заключается в том, что различные компоненты топлива в трубке, в зависимости от их химических и физических свойств, будут двигаться с разной скоростью. После подобного разделения исследователи получают полную картину состава топлива. Теперь остается наложить графики, полученные методом хроматографического анализа, на эталонные данные топлива, сертифицированного FIA. Если на графиках все пики сравниваемых образцов совпадают, значит образцы идентичны как по составу, так и по концентрации. А чтобы исключить возможные нюансы, инженеры Shell берут образцы топлива не только из бака автомобилей, но и из других частей топливной системы, причем пробы анализируются до 40 раз за время гоночного уикенда. И если пробы топлива берутся для контроля соответствия заявленному образцу, то анализ проб масла помогает оценить состояние двигателя и коробки передач — наличие в масле частиц алюминия, меди или железа позволяет не только определить степень износа агрегата, но и диагностировать состояние отдельных узлов двигателя и КП. Экспресс-анализ проводится с помощью спектрометра — после того как образец «разложен на составляющие», цвет вспышек определяет конкретный металл, а частота вспышек — концентрацию этого металла в масле. Точность такого анализа очень высока: к примеру, если из миллиона частиц всего одна принадлежит железу, то и она будет обнаружена. После столь тщательной процедуры следует диалог мотористов Ferrari и инженеров Shell. Например, последние предупреждают, что в образцах масла, взятого из двигателя автомобиля Феттеля, повышенное содержание меди. Пока оно в пределах нормы, но… И подобная информация наверняка поможет инженерам Ferrari принять решение об использовании в гонке данного двигателя. Так работает тандем Shell — Ferrari. Тандем, с более чем 60-летней историей.

5koleso.ru


Смотрите также